![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mari_1261Господи, дай им знак
Колонка главного редактора
"Их избивают, насилуют, морят голодом, запирают в одиночестве в крошечных, непригодных для жизни норах. Больше пятисот дней их держат в аду. Моя юная подруга спросила меня, за что их пытают. Я думала об этом очень много, и, кажется, поняла. Их пытают не «за что», а «зачем». Их пытают, чтобы, возвращаясь, они рассказывали нам, как их пытали. Их пытают, чтобы вместе с ними пытать нас. Им причиняют эти немыслимые страдания из сугубо политических соображений. Ничего личного. Ничего человеческого.
Я много думаю в последние дни о «пионерах-героях» и о бесконечных нарративах про то, как их пытали. Эти нарративы нам, советским детям, пересказывали снова и снова, мы должны были заучивать их наизусть, мы должны были записывать их, пересказывать их, жить с ними. Я полагаю, что эти нарративы повлияли на нас многими грустными, разнообразными и непредсказуемыми способами. И, среди прочего, они (и не только они) заставили, по-видимому, многих из нас с печально раннего возраста бесконечно задаваться чудовищным вопросом: «Выдержу ли я пытки? Выдержу ли я пытки? Выдержу ли я пытки?..» В рамках советского нарратива «выдержать пытки» означало только одно: не выдать условную «военную тайну», не предать Родину. Ты сам, твоя жизнь, твои переживания, даже твои соратники, оказавшиеся рядом, в этом нарративе просто не существовали. По сравнению с Родиной ты не значил ничего.
Сегодня возвращающиеся из ХАМАСовского плена заложники дают мне немыслимый по своей силе урок того, что может стоять за словом «выдержать». «Выдержать» может означать «сохранить чувство собственного достоинства». «Выдержать» может означать «поддерживать того, кто оказался рядом». «Выдержать» может означать «до последнего уповать на милосердие Божье». «Выдержать» может означать «продолжать верить в любовь тех, кто тебя любит». «Выдержать» может означать «решить сохранить себя». «Выдержать» может означать «делиться последним с другими». «Выдержать» может означать то, что тебе нужнее всего в этот момент.
И, странным образом, все это может означать «не предать Родину», — пока (и если) ты веришь, что ваша с Родиной любовь взаимна и сильна. Потому что Родина — это не партия и не правительство. Родина — это то, по сравнению с чем ты имеешь огромное значение. То, что помогает тебе «выдержать». То, что помогает тебе жить. То, что в самой чудовищной ситуации говорит тебе: «Думай о себе. Ради бога, думай о себе, — и знай, что я думаю о тебе». Чувствуют ли они хоть что-нибудь подобное, — там, в ХАМАСовском аду? Я не знаю, — но эта мысль сопровождает меня бесконечно, ежечасно, и я смею верить, что таких, как я, очень много. Всеблагий Господи, дай им знак, пожалуйста, — дай им знак".
Линор Горалик, главный редактор проекта «Ульпан.Политика» (https://t.me/ulpan_politica)
Колонка главного редактора
"Их избивают, насилуют, морят голодом, запирают в одиночестве в крошечных, непригодных для жизни норах. Больше пятисот дней их держат в аду. Моя юная подруга спросила меня, за что их пытают. Я думала об этом очень много, и, кажется, поняла. Их пытают не «за что», а «зачем». Их пытают, чтобы, возвращаясь, они рассказывали нам, как их пытали. Их пытают, чтобы вместе с ними пытать нас. Им причиняют эти немыслимые страдания из сугубо политических соображений. Ничего личного. Ничего человеческого.
Я много думаю в последние дни о «пионерах-героях» и о бесконечных нарративах про то, как их пытали. Эти нарративы нам, советским детям, пересказывали снова и снова, мы должны были заучивать их наизусть, мы должны были записывать их, пересказывать их, жить с ними. Я полагаю, что эти нарративы повлияли на нас многими грустными, разнообразными и непредсказуемыми способами. И, среди прочего, они (и не только они) заставили, по-видимому, многих из нас с печально раннего возраста бесконечно задаваться чудовищным вопросом: «Выдержу ли я пытки? Выдержу ли я пытки? Выдержу ли я пытки?..» В рамках советского нарратива «выдержать пытки» означало только одно: не выдать условную «военную тайну», не предать Родину. Ты сам, твоя жизнь, твои переживания, даже твои соратники, оказавшиеся рядом, в этом нарративе просто не существовали. По сравнению с Родиной ты не значил ничего.
Сегодня возвращающиеся из ХАМАСовского плена заложники дают мне немыслимый по своей силе урок того, что может стоять за словом «выдержать». «Выдержать» может означать «сохранить чувство собственного достоинства». «Выдержать» может означать «поддерживать того, кто оказался рядом». «Выдержать» может означать «до последнего уповать на милосердие Божье». «Выдержать» может означать «продолжать верить в любовь тех, кто тебя любит». «Выдержать» может означать «решить сохранить себя». «Выдержать» может означать «делиться последним с другими». «Выдержать» может означать то, что тебе нужнее всего в этот момент.
И, странным образом, все это может означать «не предать Родину», — пока (и если) ты веришь, что ваша с Родиной любовь взаимна и сильна. Потому что Родина — это не партия и не правительство. Родина — это то, по сравнению с чем ты имеешь огромное значение. То, что помогает тебе «выдержать». То, что помогает тебе жить. То, что в самой чудовищной ситуации говорит тебе: «Думай о себе. Ради бога, думай о себе, — и знай, что я думаю о тебе». Чувствуют ли они хоть что-нибудь подобное, — там, в ХАМАСовском аду? Я не знаю, — но эта мысль сопровождает меня бесконечно, ежечасно, и я смею верить, что таких, как я, очень много. Всеблагий Господи, дай им знак, пожалуйста, — дай им знак".
Линор Горалик, главный редактор проекта «Ульпан.Политика» (https://t.me/ulpan_politica)
