Первые из увидевших

[mari_1261]

Роман Каплун и его съёмочная группа делают важнейшее дело. Ужасы, происшедшие 7 октября, не должны «уйти в тишину».

Кровь там была повсюду. Не только кровь.

А 7 октября они минировали людей. Они минировали людей.

Много детских комнат с кровью, со следами маленьких рук. Все шкафы скинуты, все вещи перекопаны.

Вскрывая тело, нашли внутри гранату.

По тем следам, которые мы видели, можно сказать, что убивали самыми разными способами: сжигали, насиловали, убивали. Далеко не всегда боевики — убивали так называемые «мирные жители», которые пришли грабить.

Рассказывает волонтёр ЗАКА (полное название организации: «ЗАКА — поиск, вызволение и спасение — истинное бескорыстие». Основатели и добровольцы ЗАКА предпочитают это полное название как для названия самой организации, так и для её деятельности: «хесед шель эмет» — истинное бескорыстие, последняя дань умершему) Евгений Левин.

Служба Зака — добровольная организация, которая занимается отданием последних знаков погибшим, умершим. Мы принимаем тела, перевозим их в больницы или к месту захоронения, приводим в состояние, позволяющее похоронить. Убираем места преступлений, аварий. В Зака работают люди разных вероисповеданий: мусульмане, христиане, атеисты, евреи и неевреи. Один из первых, кто приехал 7 октября в район кибуцев, был мусульманин — он вывозил живых людей на амбулансе Зака, пока тот не был расстрелян.

ХАМАС минировал тела — свои и чужие. После случая, когда хирург нашёл гранату внутри тела, начали делать рентген всем поступающим. Гранаты закладывали в раны, в разгрузки — чтобы взорвались при раздевании.

Те, кто работали 7–8 октября, вывозили тела грузовиками. Всё должно быть убрано и похоронено — даже кровь, по иудаизму.

Машины стояли по всей территории. Мы шли по рядам, вскрывали, очищали. Некоторые — полтора месяца на жаре. Посечённые осколками. В каждой машине — кровь, останки. Всё, что можно было опознать — передавали организациям.

Кровь, мозговое вещество, кожа, волосы — всё. Иногда находили по запаху. Через месяц после событий — по запаху определяли, есть ли останки. Запах сохранялся месяцами. Через год — я всё ещё чувствовал его. Даже после душа — казалось, пахнет от тела. Избавиться сложно.

Десятки домов. Тракторы, угнанные из кибуцев. «Мирные жители» — в тапочках — мародёрствовали. Всё перевёрнуто, всё перекопано. Искали всё, что блестит. Кабели с оторванными контактами. Телевизионные. Те самые «мирные» — они тоже убивали. Ножи, топоры, вилы — всё, чем только можно.

Кусочки скальпа с волосами и кожей — на полу. Окровавленный матрас. Дом, где убито шесть человек — пожилые. Убитая собака. Ножи и топор — в луже крови. В центре салона — след тела, выгоревшей крови. В спальне — окровавленные вилы.

Прострелянный матрас. Брызги крови. Документы — человек 92 лет, инвалид. Его расстреляли. Всё забрызгано — даже потолок.

Помещение тайландцев — бойня. Кровь — выскребали щётками. Тайландцы держали куриц — даже куриц убили.

... четверо членов семьи — двое взрослых, двое детей — были связаны, посажены за стол. Один напротив другого. На глазах у других — отрезали части тел.

Серьги с кусками уха, кольца с кусками крови, кожи, всё это мы очищали для того, чтобы можно было вернуть родственникам погибших.